– Я вам не нравлюсь, лейтенант Вальдхайм, – мягко произнес он. – Что ж, ничего не поделаешь. Должен вам признаться честно: я от вас тоже не в восторге. И от вашего друга Алекса Гертнера, можете сообщить ему при встрече. Но вынужден напомнить: на ближайшие две недели вы – мои подчиненные, я – ваш начальник. И мои просьбы рекомендую рассматривать как приказы. Ясно?

– Так точно!

– Щелкать каблуками не обязательно, – бросил Келлер. – Мы еще немного прогуляемся, и вы расскажете мне о Нойштадте. Не возражаете? Кстати, – он посерьезнел, – вам не пришло в голову, что если бы не ваше дурацкое упущение, полковник Рейнсдорф остался бы жив?

Вальдхайм почувствовал, что краснеет.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

Келлер резко повернулся к нему.

– Я должен был знать о поездке вашего агента в Берлин, – отчеканил он. – И о ее возвращении одним рейсом со мной.

Поскольку я не был поставлен в известность – и Центр, судя по всему, тоже – я вправе был предположить, что она следит за мной. С какой целью? Если ее послали не вы, то кто?

– Это просто совпадение, – сказал Вальдхайм. – Ее отправило в Берлин начальство. Какая-то рутина…

– Я не уверен в этом, – возразил Келлер. – Совпадений в нашем деле не должно быть. А случайности крайне редки. Кто встречал ее в аэропорту?

Вальдхайм растерялся.

– Я не обратил на это внимания… Я боялся пропустить вас…

– И все-таки, пропустили… Хорошо, – сказал Келлер. – Я поинтересуюсь этим у руководителя вашей группы. Надеюсь, он обратил на это внимание.

– Я не уверен, что Алекс подумал об этом, – пробормотал Вальдхайм. – Во всяком случае, ни он, ни я не придали этому значения.

Келлер насмешливо присвистнул:

– Подпольщики… Что ж, теперь знайте – любое нарушение инструкции влечет за собой смерть. Хорошо, если чужую. Ладно, забыли. Дело сделано.

– Ольга – не агент, – неуверенно сказал Вальдхайм.